И вот наконец всё решилось! Мы едем на Сумган! Мы — это Алма-Атинская городская секция спелеологии (АГСС), состоящая в основном из старшеклассников Алма-Аты. Сколько мы слышали о Сумгане, сколько мечтали — и вот он, тот счастливый миг: Александр Анатольевич, наш руководитель, объявил, что мы можем собираться.
Можем-то можем, да вот меня ещё ожидала так называемая школьная практика, и я боялся, что она помешает моему участию в экспедиции. Но в итоге всё обошлось, и я загодя занялся покупкой своей доли продуктов для предстоящей поездки.
Как-то мне позвонил Саид:
— Не поможешь ли ты мне с маркировкой верёвки?
— Конечно, помогу! — с энтузиазмом воскликнул я.
Когда я пришёл к нему домой, верёвка уже лежала наготове, и нам надо было её смаркировать так, чтобы она занимала как можно меньше места. Мы растянули верёвку на улице (её длина была 80 метров), что вызвало немалое недоумение у прохожих, и принялись сворачивать её «куколкой». Управившись с этим заданием, пошли переминать сухари в мелкую крошку, загрузив всё в большой транспортник и топчась по нему. На звук, а точнее, на хруст ломающихся сухарей, прибежала соседка снизу и, убедившись, что у Саида дома всё в порядке, оставила нас в покое.
Снаряжение пришлось собирать по крупицам. Если кому-то чего-то не хватало (а дефицит порой был очень серьёзным — комплект самохватов, например), это необходимо было в кратчайшие сроки «найти», то есть попросить взаймы у тех, для кого экспедиция на Сумган не представлялась возможной.
Завснар у нас был что надо, и его гордость, скорее всего, не позволила ему просить какие-то самохваты взаймы. Да к тому же парень был, что называется, «с головой», и он за достаточно короткий срок соорудил себе комплект самохватов «стопа — колено». Кулачки Андрей сделал из обычного уголка 35–45 мм, а обойму — из «чёрного» железа. Конструкция в целом выглядела весьма внушительно и надёжно. Но об этом позже.
А что надо делать, чтобы быть готовым ко всему на маршруте? Конечно, тренироваться! Тренировались мы регулярно, но применительно к экспедиции на Сумган необходимо было совершенствовать технику подъёма из входного колодца, а это ни много ни мало 70 метров в свободном висе. И мы почти полным составом выезжали на селезащитную плотину для хождения по «банану».
Для тех, кто не знает: «банан» — это способ тренировки, когда берётся верёвка и пропускается через карабин где-нибудь вверху. На эту верёвку ты цепляешь свои самохваты и шагаешь наверх. По мере подъёма верёвка выдаётся, и ты оказываешься опять внизу. Это продолжается до тех пор, пока она не кончится совсем. Смысл этого метода таков — намотать энное количество метров (или километров) подъёма, что было весьма необходимо для имитации выхода из входной шахты Сумгана. Я даже пробовал подниматься по «банану» на одном из самохватов — на случай, если вдруг в Сумгане один из них откажет. Что же тогда делать? Забегая вперёд, скажу, что эта авария с одним из моих самохватов таки приключилась. А может, «накаркал»?
Ну вот и всё. Закончены сборы, тренировки, подготовка к экспедиции подошла к завершающей фазе. Наконец-то мы вылетаем. Прощай, Алма-Ата, с твоим летним зноем, с полосой синих гор на фоне городских пейзажей, прощай, Азия. Здравствуй, южноуральская тайга, Башкирия, здравствуй, СУМГАН!!!
Городской аэровокзал. Кто-то приехал слишком рано, кто-то по той или иной причине подзадержался. В конце концов собрались все участники экспедиции — 16 человек, не считая провожатых.
Начну с Шефа. Александр Анатольевич Шакалов — наш отважный руководитель, на свой страх и риск взваливший на себя весь груз ответственности за 15–16-летних «детишек». Далее следуют:
1-е отделение: Шакалов Александр Анатольевич (руководитель экспедиции, командир отделения), Волкова Виктория, Конысбаев Еркегали, Кулишкин Александр.
2-е отделение: Шабанов Николай Васильевич (командир отделения), Реснянская Елена (завхоз или начпрод), Мацапей Григорий, Чаусов Александр.
3-е отделение: Паклин Андрей (завснар, командир отделения), Максаров Дмитрий, Гнездилов Александр (Шурик — комендант лагеря), Павлюков Владимир.
4-е отделение: Лобанов Дмитрий (командир отделения), Кривобоков Вячеслав (Славик), Шапкина Нинель (начмед), Базарбаев Саид.
Сложив рюкзаки в кучу, мы прикинули их общий вес, и… Шеф схватился за голову: у нас был сумасшедший перевес. Но нет ничего невозможного. Я даже подозреваю, что Шеф был готов к этому. И как будто по мановению волшебной палочки в его руках появились бирки для ручной клади. Их-то мы, предварительно распаковав рюкзаки, и привязали к нескольким увесистым транспортникам. Представьте себе «ручную» кладь в руках некоторых из нас весом в 15–20 килограммов.
Это было немного похоже на цирк, но мы старались нести эти транспортники как можно непринуждённее, как будто в них всего-навсего, как и полагается, пять килограммов. Работники аэровокзала ничего не заподозрили, так мы благополучно и долетели до столицы Башкирии — Уфы. Потом на железнодорожный вокзал. На поезде — до Мелеуза. В Мелеуз приехали уже глубокой ночью. Разместившись кое-как на ночлег на вокзале, дождались утра и в таком помятом состоянии поплелись на автостанцию, чтобы доехать до следующего пункта — посёлка Нугуш. А дальше — только пешком километров 25–30, может быть, и меньше. Но мне показалось, что этого было вполне достаточно. В Нугуш ехали на разбитом, повидавшем виды ПАЗике. Другие пассажиры автобуса, по всей видимости, привыкшие к такого рода попутчикам, не обращали на нас особого внимания, лишь изредка выражая недовольство по поводу загромождённости проходов рюкзаками.

За окнами расстилалась на многие километры тайга. Хотел добавить «непроходимая», да засомневался. Хотя, может быть, так это и есть на самом деле. Такого количества зелени я ещё не видел.
Нет, я был знаком с сибирской тайгой, каждый день видел зелёные склоны Заилийского Алатау. Но здесь же всё выглядело совсем по-другому! От горизонта до горизонта, с запада на восток, с севера на юг — всё было зелено. И конца этому огромному ботаническому саду не было видно!

Вот и конечный пункт нашего моторизованного путешествия — Нугуш. Далее наш путь лежал до деревни Серять.
Итак, пешая часть маршрута началась. Да, эти два километра дались мне что-то уж очень трудно. Рюкзак тянул неимоверно, в буквальном смысле подгибались ноги. И чем дольше мы шли, тем больше замечал, что не одинок в своих ощущениях. У всех без исключения, кроме девчонок, конечно, рюкзаки были очень тяжёлыми.
Шеф скомандовал: «Привал!» — и мы с удовольствием попадали там, где стояли, особо не выбирая места для приземления.
Следующая команда: «Распаковать рюкзаки!» При «перетрясе» рюкзаков обнаружилась большая партия сверхнормативной тушёнки, кое-что тяжёлое из личных вещей, в том числе и моя полевая сумка. Всё это пришлось собрать (получилось 2 больших транспортника) и отнести на хранение в стоящий поблизости дом. Заодно и выяснилось, что нас могут подвезти до Ташельгана на грузовике.
Загрузившись в ЗИЛ-130 — величайшее изобретение человечества, — мы двинулись дальше.
Эх, таёжные дороги! Сколько, мягко говоря, неровностей было по пути нашего следования! Но наш водитель был мастером своего дела и иногда успевал объезжать их, при этом нам надо было очень хорошо держаться за борта, иначе у каждого из нас был шанс вылететь. Вдруг машина остановилась перед очередной лужей, и шофёр нам объявил, что дальше проехать не сможет из-за риска застрять. На наш взгляд, это была вполне безобидная лужа, застрять в которой было, если не невозможно, то маловероятно. На дальнейшие уговоры он не поддался. Ну что же, нет — значит нет. В счёт оплаты за проезд пошла колбаса, приготовленная для сухпая. Водитель, по всей видимости, остался доволен — мы не очень, ведь нам надо было ещё порядочно топать до ближайшего места нашего ночлега — фермы Ташельган. И мы потопали…
Сначала все шли, как положено, в колонну по одному. Потом кто-то начал отставать, а может быть, кто-то просто вырывался вперёд? Трудно сказать. В итоге, разбившись на небольшие группки, мы продолжали путь среди таёжных просторов Южного Урала. Однако наслаждаться красотами у меня как-то не получалось. После нескольких километров мой станок развалился. Нижняя полка отломилась напрочь. Пришлось перегрузить часть вещей на станок Андрея, остальное взять просто в руки. Так мы шли с Андреем, периодически меняясь рюкзаками.
И вот долгожданная ферма! Наконец-то первая часть нашего маршрута завершена!
На ферме не было никого, только поздним вечером пришёл один парень из Салавата. Все улеглись спать, а мы с Андреем ещё долго ремонтировали мой станок, нагревая неподатливые прутья на костре.

Утро следующего дня выдалось туманным. Но туман быстро уступил место первым лучам восходящего солнца, и вокруг всё засияло, засветилось, и многочисленные птицы ознаменовали новый день своим весёлым щебетанием. Рано выйти из Ташельгана нам не удалось. Около 9–10 часов мы двинулись в путь навстречу Кутук-Сумгану, ведь сегодня мы должны будем его увидеть, ещё осталось совсем немного, каких-то 15 километров. По обе стороны дороги то здесь, то там попадались карстовые воронки, иногда большого диаметра. Вот так и образуются пещеры. Вода — вот неутомимый творец всех подземных красот. Удалившись от Ташельгана на приличное расстояние, мы столкнулись с одним из трудных участков нашего маршрута — перевалом Яман-Тау. Всё вроде бы ничего, перевал как перевал, да вот подъём был уж больно затяжной. И как следствие — наша группа стала распадаться на небольшие отряды. Каждый держал свой темп, шёл сообразно оставшимся силам и рельефу местности. Мы шли втроём: Андрей, я и Гриша. Уже была выпита вся вода из фляжек. На пути не было ни ручейка, ни родника. Сделав очередной привал у небольшой лужи, мы молча сидели. Вдруг Гриша не выдержал, припал к луже и стал жадно пить. Следовать его примеру как-то не хотелось. Да и вода была не особенно прозрачная. Терпеть так терпеть.
Мы поднялись, закинули рюкзаки и, качаясь, поплелись дальше. Сзади послышались шаги. Это был Шеф. Он догнал нас, обогнал и стал удаляться с такой скоростью, что вскоре мы потеряли его из виду. «Наверно, второе дыхание открылось!» — заметил кто-то из нас. Потом отстал Гриша, мы остались с Андреем. Затем наступил и мой черёд отставать, и я пошёл один, делая многочисленные остановки. После каждого привала было очень трудно закидывать рюкзак обратно на спину, но я чувствовал, что финиш уже близко. Конечно же! Шеф — единственный из нас, кто знал дорогу, поэтому он не стал больше беречь свои силы и, выйдя на финишную прямую, нас обогнал. Теперь я понял! Вперёд, вперёд, не останавливаться, ещё немного, надо потерпеть. Осталось совсем чуть-чуть. Эти мысли носились у меня в голове до тех пор, пока я не увидел за поворотом дороги крышу домика пастухов. Это и была ферма Сумган.

И вот я уже выхожу на пригорок и вижу: внизу у ручья стоят Дима Лобанов, Андрей и ещё кто-то. Я бросаю рюкзак и иду к ним вниз. Да нет, я не иду, я просто лечу! Это чувство у меня осталось надолго. Просто мышцы, привыкнув к тяжёлой ноше, «по привычке» толкают меня с тем же усилием, а рюкзака-то на мне нет. Вот и получается «парящий» эффект. Андрей, наблюдавший за моей походкой, так и сказал: «Да ты не шёл, ты делал такие большие шаги, как будто взлететь собирался».
Ну вот мы и на месте. Спустя час подтягиваются остальные. Кто-то идёт сам со своим рюкзаком. Кому-то помогают те, кто пришёл раньше. Немного передохнув, лидеры вернулись, чтобы помочь отставшим. Разве не здорово? Мы же одна команда, мы же не «каждый за себя». Мы пришли сюда с одной целью, и не в наших правилах отлынивать от работы, несмотря на то, что тяжело и что каждому этот путь дался не так просто. В связи с этим вспоминаются слова из клятвы спелеолога: «Если ты не нашёл работу — значит, ты плохо её искал». С этим не согласиться просто нельзя. С нашим приходом заброшенная ферма «ожила». Кто-то наводит порядок в избушке, кто-то уже тащит дрова, готовясь варить обед.

После обеда, точнее, это уже можно было назвать ранним ужином, мы пошли знакомиться с Сумганом. Тропа тянулась по красивому логу. С правой стороны расстилались обширные луга, слева — тайга. Тропинка немного взбиралась на правый склон, затем нашему взору предстала отдельно стоящая огромная берёза. Ещё минут 10 хода — и лог начал сужаться, стали появляться небольшие выходы скал. Потом впереди по ходу справа — ещё один выход скал. Шеф предупредил нас, что дальше мы должны быть предельно внимательны — шахта Сумган-Кутук совсем рядом.

Едва заметный поворот за перегиб — и вот он, Сумган. Из шахты на нас пахнуло сыростью. Снизу доносился едва слышный шум реки. Входной колодец, примерно 5 на 10 метров, производил немного жутковатое впечатление, наверно, потому что на противоположной стене его была прибита табличка в память о погибших здесь в 1967 году спелеологах МГУ — Е. Алексеевой и В. Алексинском.

Когда смотришь на эту памятную табличку, то невольно задумываешься: а стоит ли это того, чтобы так вот уйти и не вернуться? Однозначного ответа на этот вопрос просто нет. Для многих путешествия и экспедиции — это образ жизни. И они, следуя неведомому зову, куда-то едут, летят, плывут, желая познать ещё не познанное, понять себя, испытать на прочность. Это у них в крови, и их не остановить.
Так мы стояли возле колодца, периодически заглядывая в него, насколько это было возможно.
Всё, знакомство с Сумганом состоялось. Завтра нам предстоит делать навеску. А сейчас надо назад на ферму. Солнце клонилось к закату, и нам надо было успеть туда до наступления темноты. Стемнело как-то быстро, и вместе с этой темнотой появились и комары. Днём мы их как-то не замечали, а вот ночью… Голову из спальника высунуть было невозможно, гнус был повсюду. Комары, ясное дело, были очень довольны нашим появлением на Сумгане, поэтому жалили от всей своей комариной души, как будто боялись, что на следующий день такой уникальной возможности им не представится. Так и прошла моя первая ночёвка в войне с комарами, в перерывах между боями удавалось, правда, немного поспать. Кроме Сумган-Кутука, в наших планах было прохождение Кутукской-2, Кутукской-4 и Зигзага.
На следующий день Шеф собрал всех командиров отделений и повёл их в Зигзаг, так как кроме него из всех участников экспедиции на Сумгане никто не был.
Пока Шеф, Андрей, Дима Лобанов, Николай Шабанов были в Зигзаге, я, Саня Чаусов и Шурик сходили в Кутук-2, находящуюся поблизости. Пещера начинается большим провалом с деревянной лестницей. С большим удивлением мы случайно обнаружили закрытый сифон с мутной водой, за которым следует продолжение пещеры. Проныривание не входило в наши планы, и мы повернули назад. Пока ждали всех из Зигзага, наткнулись на большую земляничную поляну. Там было столько земляники! Мы упали на коленки и стали «пастись». Если бы кто-нибудь увидел нас со стороны, то, наверно, подумал бы, что мы не ели неделю…
01Сумган-Кутук
После навески верёвок на входной колодец вниз ушло отделение Шефа. Утром следующего дня у нас с ними связь, мы — дежурное отделение. Занимаемся уборкой лагеря, приготовлением пищи, одним словом — дежурим. Мы с Андреем берём телефонную трубку и идём на связь. Подходим к шахте, вслушиваемся: снизу никакого движения, кроме очень удалённого шума реки. Подключаем трубку.

— Шахта, Шахта, я — Земля. Связь!
Ответа не следует. Так проходит минут 10. Тогда что есть мочи орём в колодец:
— СВЯ-Я-ЯЗЬ!!!
Через пару минут слышим внизу какое-то движение. Берём трубку, на связи Шеф:
— Мужики, проспали мы, извиняюсь. У нас всё в порядке…
Ну это уже лучше, а то что же нам оставалось делать? Если бы не дождались, пришлось бы спускаться вниз. Возвращаемся на ферму. Обедаем одни, так как все остальные — кто в Зигзаге, кто в Кутукской-2 и Кутукской-4. Собираемся все вместе к вечеру, кроме отделения, которое в Сумгане. Вечером сдаём дежурство, на следующий день наша очередь спускаться в Сумган. Там нам предстоит много работы, в основном копательной. Попытаемся прокопаться из галереи Фортуны дальше, возможно, на нижний этаж. Как повезёт. И вот мы опять у шахты. Спускаются Шурик с Максаровым, потом опускаем транспортники, следом идёт Андрей, за ним и я. Пристёгиваю свою решётку к дюльферу, меня выдают за оттяжку на середину колодца. Всё, поехали. И я заскользил вниз.

Проехав приличное расстояние, смотрю наверх — кусочек неба становится всё меньше и меньше. Ну вот, наверно, и я спустился. Перевожу взгляд вниз — и что я вижу? Почему же люди внизу кажутся такими маленькими, ведь спускаюсь я уже довольно долго? Да, это тебе не Чернореченская, 70 метров — расстояние внушительное.
И вот оно, дно колодца, под ногами — снег. Все стоят и дрожат от холода, а мне не холодно, не остыл ещё. Первое отделение готовится к выходу. С нами остаётся только Шеф. Куда же мы без него? Пещера такая обширная, что тому, кто впервые попал сюда, сориентироваться довольно трудно. Так Сан Толич и просидел с каждым отделением в общей сложности 4–5 дней безвылазно под землёй.
ПБЛ был установлен в Зале Кубиков, получившем своё название из-за многотонных глыб, нависших прямо над нашей палаткой. Оставалось только надеяться, что эти кубики так и продолжали висеть. О последствиях их падения как-то думать не хотелось. Из западной части зала выходила большая галерея, получившая скорее из-за своих внушительных размеров название «Метрополитен». Пройдя её, мы попали в «Актовый зал». Это был действительно актовый зал: длиной порядка 50 метров, шириной 15–20 метров и высотой не менее 15 метров. Было в нём и озеро, из которого мы брали воду для приготовления пищи. Да, размеры пещеры потрясали. Особенно после наших среднеазиатских сухих пещер, где то и дело приходилось протискиваться в узкие «шкурники». Невольно задумаешься: «Это сколько же воде пришлось поработать, чтобы промыть в толще известняка ходы таких огромных размеров? Один, два, три, четыре миллиона лет, а может быть, десятки?» Остаётся только догадываться. Проследовав далее по Актовому залу, мы начали карабкаться на «Эверест», представляющий собой конусообразный глиняный нанос. Чем выше мы поднимались, тем ниже становился потолок. Вот он уже совсем низко, пришлось встать на «четыре моста». На вершину «Эвереста» мы уже вползали по липкой скользкой глине. Я пару раз зацепился спиной за потолок…
Обратная сторона «Эвереста» оказалась гораздо более пологой. Спустившись с него, мы попали в Галерею Геофака. Галерея была достаточно широкая, 10–15 метров, в некоторых местах, по-моему, даже шире, и высокая. Она заканчивалась узким прокопанным ходом, за которым находился Зал Фортуны, открытый усть-каменогорской экспедицией с участием нашего Шефа. На полу, на стенах галереи — вылепленные нашими предшественниками глиняные фигурки, какие-то имена. И мы тоже что-нибудь обязательно вылепим и оставим на память о себе для старого Сумгана. Галерея Фортуны заканчивалась так же, как и раньше Галерея Геофака, — сухим глиняным сифоном, в котором первое отделение уже прокопало лаз метра два длиной. Теперь наш черёд играть в шахтёров. Именно так и была открыта эта галерея. Копать, копать и ещё раз копать! Есть надежда, что мы окажемся первопроходцами: согласно топосъёмке это место находится примерно на уровне реки, а это — нижний этаж. Было бы интересно попасть к реке не через колодцы, а через этот ход. Эту глину нанесла вода, но как объяснить тот факт, что река теперь оказалась внизу? Почему она изменила своё русло? Мы могли бы частично ответить на этот вопрос, только прокопав этот ход и в идеале выйдя к реке. Что ж, будем стараться, будем изо всех сил стараться. Начинаем копать. Первым в забой уходит Максаров. Через некоторое время я его сменяю, потом Андрей и Шурик. Часто меняемся, глина сухая, неподатливая. Прокопав часа 3–4, идём в ПБЛ ужинать. Сегодня копать, наверно, уже не получится, вымотались. Завтра будет новый день, а значит, новые надежды на то, что госпожа удача не откажет нам в своей любезности в галерее Фортуны.
На следующий день при всех наших стараниях прокопаться никуда не удалось, и мы, немного расстроенные, начали подъём, чтобы передать эстафету следующему отделению копателей. Дима Максаров и Шурик вышли из колодца без приключений. Шеф тоже поднялся. А у меня на середине колодца расстегнулся самохват на стопе, и обойма улетела вниз. Видимо, ей не хотелось покидать пещеру. Пришлось мне на одном коленном самохвате выходить оставшиеся 30 метров. У Андрея же его самохваты вообще отказались держать на верёвке. Он делал шаг, затем съезжал вниз. Пришлось ему спускать другой комплект.
А как было наверху хорошо, несмотря на то, что погода была пасмурная! Главное, что было тепло, а вокруг столько красок! Отделение Шабанова осталось под землёй, а мы двинулись в наш лагерь. Андрей, Славик и я замыкали шествие.
И тут Славик нам говорит:
— Вам же завтра в Кутук-4, она здесь рядом. Чтобы завтра вам долго не искать — пойдёмте, покажу.
И мы пошли влево от тропы, ничего не сказав остальным. Славик шёл впереди:
— Вон, видите большой муравейник — это первый ориентир, вон ещё один.
Так мы углубились в тайгу. По расчётам Славика, пещера должна была быть где-то близко, но найти мы её по какой-то причине не могли. Решили прекратить поиски и идти обратно, тем более что уже начинало смеркаться. Повернули назад, прошли уже порядочное расстояние, а лога, по которому проходила тропа на ферму, всё не было и не было. Мы продолжали искать дорогу назад — тщетно. В голове мелькнула мысль: заблудились.
Остановились, проанализировали ситуацию, ещё раз определили направление возможного движения назад. Пошли. Я вышел вперёд. Пройдя несколько десятков метров, заметил, что лес поредел, а ещё через минуту увидел на краю какого-то провала две сосны с навешенными на них верёвками.
— О, чья-то навеска! — кричу я Славику с Андреем.
Навеска была не чья-то, а наша, а провал — не что иное, как входной колодец Сумгана.
Получилось так, что мы каким-то образом сделали круг и вернулись опять к Сумгану. Хорошо, что ещё было достаточно светло, иначе…
Мы опять вышли на тропу и зашагали в сторону фермы. На полдороге встретили Шефа с небольшим спасотрядом. Нам он ничего не сказал, нам хватило его взгляда. К счастью, всё кончилось благополучно, а ведь могло быть и хуже. Ночь, тайга — не очень удачная комбинация.
02Кутукская-4
Итак, в активе нашего отделения (Андрей, Шурик, Дима и я) уже было 2 пещеры — Кутукская-2 и Сумган-Кутук.
Сегодня мы идём в Кутукскую-4. Нашли мы её достаточно быстро, даже не надо было провожатых. До сих пор не пойму, почему мы тогда заблудились. Начинается пещера большим провалом 10–15 метров в диаметре. Здесь мы надели гидры, иначе промокли бы насквозь. На дно провала (метров 5) спустились по деревянной лестнице. От провала отходит большая галерея, представляющая в сечении квадрат 15 на 15 метров.

Галерея идёт каскадами. Каскады небольшие, 2–3 метра, верёвки не нужны, всё проходится свободным лазанием. На одном уступе лежало скользкое бревно, по нему мы и съехали вниз. Чем глубже мы спускались, тем уже и ниже становился ход. До потолка вот уже метра два, по дну течёт вода. Вскоре мы наткнулись на узкий лаз, ведущий в «Адамовы бани». Идти было уже невозможно — только ползти, ползти по воде. Как хорошо, что на нас гидрокостюмы! Узкий ход закончился, можно было опять встать в полный рост. Так мы вышли к «Адамовым баням». Это три гуровых озера, наполненных прозрачнейшей и очень холодной водой. Решили их переплыть.
Первый погрузился Шурик:
— Ташкент! — вырвалось у него.
«Да, явно не жарко», — подумал я и нырнул тоже, забыв натянуть капюшон на голову. Вода хлынула мне за шиворот, обожгла спину и грудь. Я хотел встать на дно, но глубина была порядочная, и я что было сил погрёб дальше. Мало того, от моей усиленной работы ногами стал сползать правый сапог. Не дожидаясь, когда он совсем спадёт и утонет, я сам снял его. Так я добрался до перемычки со следующим гуром. Второе озеро было поменьше первого, и пока я провозился, надевая сапог и натягивая капюшон, все уже сплавали до конца второго гура и вернулись к перемычке. Пещера закончилась закрытым сифоном, и мы повернули назад. В обратном направлении всё прошли без особых трудностей, кроме уступа с бревном. Съехать-то мы по нему съехали, а вот подняться… Руки и ноги скользили, тебя переворачивало, и ты опять сползал. После энного количества неудачных попыток Максаров «взорвался»:
— Что, я зря 4 года альпинизмом занимался?!
Сняв рукавицы, он полез не по бревну, а по скале. И у него получилось! Он вышел наверх. С его помощью поднялись и мы. Вышли на поверхность, а там тепло и сухо. Лепота!
03Зигзаг, вернее топосъёмка в Зигзаге
Самая удалённая пещера Зигзаг находилась примерно в 40 минутах хорошей ходьбы от нашей фермы. Это была наша «заключительная» пещера. И её мы должны были не просто пройти, а сделать в ней топосъёмку, и в связи с этим нам посчастливилось её очень хорошо рассмотреть.

Каждое утро все расходятся кто куда. Остаётся только дежурное отделение. То утро тоже не было исключением, и наше доблестное отделение дружно зашагало в направлении Зигзага. Дорога проходила через лес, иногда мы пересекали большие поляны, поросшие густой травой. Встречались нам и карстовые воронки. Кто знает, может быть, через тысячу лет на их месте кто-нибудь откроет новые пещеры. Кто знает… Ну вот и мы пришли. От основной тропы отходила небольшая узкая тропинка — нам сюда, а вот и сам Зигзаг. Вход в пещеру сильно отличался от тех входов, которые нам уже удалось увидеть. Если бы не примятая трава, то можно было бы так и пройти, не заметив пещеру. Побросав рюкзаки, мы принялись облачаться в гидрокостюмы. Занятие это не из самых приятных, потому что солнышко уже хорошо пригревало, и в гидре было жарко, а ещё и комбез надо надевать.
«Уф, как жарко!» — пыхтели мы, а Шурик ещё прибавлял всем нам полюбившуюся фразу: «Ташкент!» И правда — Ташкент. Быстрее вниз, в прохладу, скорее! Первые, кто уже был «загидрен», нырнули вниз и там ждали остальных. Ну вот мы все и в сборе! Можно начинать съёмку. Первый пикет, как положено, у входа. Поехали! Первые записи в топожурнале. Работа началась!
С первых же метров пещеры понимаешь, что название такое она получила не зря. Наклонный основной ход, довольно часто изменяющий своё направление, — наглядное тому подтверждение. В некоторых местах было довольно узко, и порой казалось, что плечи могли бы быть и не такими широкими. По дну хода протекал небольшой ручеёк, сопровождавший нас почти всё время. А сколько здесь причудливых натёков самых разнообразных цветов и форм! Кое-где встречались стены, по цвету напоминающие мрамор. Так мы и шли — от пикета до пикета. Я и Андрей тянули нитку хода, Шурик делал абрис. Максаров все данные записывал в топожурнал. Как здорово, что именно нам выпало делать здесь топосъёмку! А то бы многое из этой красоты так и осталось незамеченным. Мы уже прошли метров 100, как Шурик вдруг заявил, что у него начал болеть чирей, который не так давно вскочил на спине. Когда мы прошли ещё немного, боль усилилась, и Шурику ничего не оставалось, как повернуть назад. Благо мы ещё не настолько далеко ушли от поверхности. Шурик отправился наверх, а мы двинулись дальше, оставляя за собой отснятые метры пещеры. Постепенно ход расширился, и уже можно было двигаться более или менее свободно. Ещё не отснята и половина пещеры, а нам уже надо наверх — контрольный срок поджимает. Сворачиваем мерную ленту, кладём её в небольшую нишу в стене, чтобы не укатилась, и выходим наверх. Когда подошли к ферме, уже начинало темнеть. В лагере какое-то оживление. Оказывается, пока нас не было, пришли кировчане, они расположились на противоположном берегу ручья, и вечером мы ждём их в гости. Докладываем обо всём Шефу и остаток вечера проводим с нашими гостями вокруг уютного костра. Сколько песен было спето! Но самым запоминающимся стали гитарные мелодии в исполнении Н. В. Шабанова.
— Ну, Коля, давай! Давай, Коля! — просил Шеф.
И Коля начинал играть, да так играть, что хотелось просто сидеть, ни о чём не думать и слушать, слушать, слушать…

Но всё хорошее кончается, и мы разошлись спать, тем более что завтра нам надо было во что бы то ни стало закончить топосъёмку в Зигзаге.
Доделывать топосъёмку отправились втроём. Вместо заболевшего Шурика с нами пошёл Гриша. Спустились в Зигзаг, дошли до того места, где вчера остановились, и… не нашли мерную ленту. На том месте, где мы её вчера оставили, её не было?! Начали с Андреем вспоминать. Да нет, всё сходится, вот здесь она лежала, а теперь — нет. И укатиться она далеко не могла, и лежала она хорошо. Что ж, нет так нет, придётся расстояние на глаз мерить. Это, конечно, не идеал, но запасной ленты у нас не было.
Проходим мы метров так двадцать, вдруг смотрим — лежит наша лента. Как она здесь оказалась, ведь здесь мы её точно не оставляли? Как говорится, загадка природы. Может быть, кто-нибудь её дальше перенёс и бросил? Но кто и зачем? Вчера мы довольно поздно на ферму уходили, а сегодня рано вернулись. Как вчера, так и сегодня в Зигзаге никого, кроме нас, не было. Вот и не верь после этого в сказки про Белого Спелеолога. Вот впереди уже слышен шум воды. Спрашиваю Андрея:
— Что, уже река?
— По-моему, ещё нет, — отвечает он.
Идём дальше и видим, что ход внезапно обрывается 3-метровым уступом. Туда же стекает ручей, образуя небольшой водопад. Спускаться приходится по верёвке под холодным душем. Работа продвигалась медленно. Было уже часа три-четыре, а мы только подошли к реке. Начинается она с закрытого сифона и заканчивается озером тоже с сифоном. Основной ход вывел нас прямо на её середину. Мы прошли немного вверх по течению, потом — вниз до озера. Чтобы дальше доснимать, нам нужно было максимум полчаса. Этих-то тридцати минут нам как раз и не хватило, контрольный срок поджимал, и мы повернули назад, наверх, к солнышку. Хоть мы и говорим, что здесь и красиво, и необычно, и интересно, но всё же приятней там, наверху, чем внизу.
Это точно, после двух дней топосъёмки начинает казаться, что ты здесь уже очень давно находишься, даже считаешь себя частичкой этого подземного мира.
Прощай, Зигзаг! Не знаю, появится ли у нас когда-нибудь возможность посетить тебя ещё раз и случится ли это вообще. А пока этот день не настал, буду жить воспоминаниями. Воспоминаниями о кальцитовых «речках», незабываемых ажурных драпировках, геликтитах, похожих на соломинки, стройных сталактитах, прозрачных сталагмитах-подсвечниках на глиняном основании, и всё это окрашено в такие цвета, которые на поверхности невозможно встретить.
Экспедиция подходила к концу. В один из последних дней нас посетил начальник салаватского КСО (назову его А). Первое, что он спросил у Шефа, — это маршрутные документы. Пожалуйста! Тщательно всё изучив, он куда-то пропал.

В очередной раз мы имели честь с ним встретиться как раз в тот момент, когда снимали ПБЛ в Сумгане. Поднималось последнее отделение. Палатка собрана, всё упаковано в трансы. Внизу остались только двое, чтобы пристёгивать грузы для подъёма наверх. Во время подъёма велась периодическая телефонная связь, т. к. во входной шахте очень сильное эхо и совершенно невозможно разобрать какие бы то ни было команды снизу или сверху.
Ситуация такая: полным ходом идёт работа по подъёму людей и грузов, внизу последние два человека пристёгивают последние трансы с мусором (причём не только нашим). Подходит А ко входной шахте и спрашивает у нас: «А кто там внизу?»
Мы говорим: «Дима». Тогда А подходит к колодцу и что есть мочи кричит вниз: «Возьмите трубку!!! С вами будем разговаривать!!!»
И потом следует, уже по телефону: «Дима, там в Зале Кубиков на месте чьего-то ПБЛ сено осталось. Его надо тоже поднять!» Дима Лобанов, чертыхаясь и проклиная всё на свете, идёт обратно собирать сено.
Снимаем навеску, темнеет. Без верёвки входной колодец уже не кажется таким приветливым. Уходим на ферму. Но мы ещё не совсем уходим. Через день мы вернёмся сюда, чтобы проститься с Сумганом и положить свежие цветы к мемориальной табличке. А потом… потом будет прощальный костёр с песнями и воспоминаниями о тех днях, которые мы прожили здесь вместе, среди прекрасной уральской тайги.
И вот мы уходим. Не спеша поднимаемся на бугорок, и ферма скрывается от нас за поворотом. Без особых трудностей доходим до Ташельгана, обедаем и идём дальше. Становимся на ночёвку на поляне километрах в трёх от Серяти. Ставим одну палатку и делаем навес из полиэтилена. Уже в сумерках из кустов, находящихся метрах в 30 от нас, доносится протяжный вой. Первая мысль — волки. Но Шеф нас успокаивает:
— Да это ж деревенские собаки. Собрались и гуляют вокруг своей деревни.
— Спасибо, успокоил!
Наступает ночь. Время от времени из кустов доносится какая-то возня. Саня Кулишкин говорит:
— А если даже это волки, то они меня не тронут, потому что у меня голова ещё керосином воняет с тех пор, как на меня керосинку на ферме перевернули!
Засыпаем, на всякий случай положив что-нибудь тяжёлое возле себя. «Засыпаем», наверно, слишком громко сказано. Заснуть пришлось только под утро, когда шорохи в кустах окончательно прекратились. А утром выяснилось, что это были никакие не собаки, а самые настоящие волки.

Вот и закончилась наша экспедиция. Не знаю, почему мне так всё здесь полюбилось. Отличная команда, замечательные люди, красивая уральская тайга, интересно проведённое время наших каникул — всё это вместе, пожалуй, и легло в основу незабываемых воспоминаний об экспедиции. Всего хорошего, Сумган! Мы ещё вернёмся к тебе. Возможно, уже не тем составом, не в том возрасте и неизвестно когда, но я верю, что всё-таки попаду сюда ещё раз. Я надеюсь…
Декабрь 2005 г.
Видео








